fractal

Иван Сторожев


Previous Entry Share Next Entry
fractal

Ганс Фреймарк. Магия и сексуальность. Глава 1. Культ пола. Часть 2 из 3.

Ганс Фреймарк. Магия и сексуальность. Глава 1. Культ пола. Часть 2 из 3.

Чествованія Фаллуса происходили и въ такъ называемыя Таргеліи; это были торжества, устраиваемыя въ честь Аполлона и Діаны. Они вылились въ особый культъ у жителей Лампсака. Тамъ Фаллусъ назывался Пріапомъ. Культъ Пріапа былъ распространенъ во многихъ греческихъ городахъ; всюду можно было видѣть его изображеніе въ видѣ колонки съ человѣческой головой и мужскимъ членомъ небольшихъ размѣровъ. Торжества, устраиваемыя въ честь Пріапа, отличались особенной пышностью. Его называли Искупителемъ міра. Ему приносили въ жертву ословъ, цвѣты, фрукты, медъ, молоко и вино.


Фаллусъ, а, повидимому, также и Ктеисъ, играли очень важную роль въ элевсинскихъ мистеріяхъ. По этому поводу мы читаемъ у Tertullian'a:[20] "Все, что въ мистеріяхъ было наиболѣе священнаго, все, что вызывало самое горячее преклоненіе со стороны служителей, это — изображеніе половыхъ органовъ мужчины". A Theodoretus прибавляетъ, что въ тайныхъ элевсинскихъ оргіяхъ оказывали знаки почтенія и женскимъ половымъ органамъ.[21]


Въ малыхъ элевсинскихъ мистеріяхъ представлялась обыкновенно исторія похищенія Прозерпины. Здѣсь мы видимъ также Цереру, пустившуюся на поиски похищенной дочери. Вотъ передъ нами Юпитеръ, который заставляетъ Цереру отдаться ему; вотъ онъ налагаетъ на себя кару, чтобы умилостивить разгнѣванную богиню; далѣе идетъ рожденіе Прозерпины; ее соблазняетъ отецъ подъ видомъ змѣя. Въ заключеніе — похищеніе Прозерпины Плутономъ и жалоба Цереры, которая, согласно преданію, знакомитъ аѳинянъ съ мистеріями.


Въ мистеріяхъ въ честь Венеры изображается актъ оскопленія Сатурна. Въ культѣ Юпитера мы встрѣчаемся съ такимъ обрядомъ: человѣкъ, который посвящается въ тайны мистерій, пропускаетъ себѣ за пазуху золотую змѣю, проходящую другимъ концомъ до самаго низу. Эта змѣя, повидимому, не лишена была извѣстнаго сексуальнаго значенія. Арнобій, человѣкъ прекрасно знакомый съ этимъ обрядомъ, говоритъ слѣдующее: "Для каждаго, даже непосвященнаго человѣка ясно, какова цѣль обряда, сколько безстыдства заключается въ подобныхъ мистеріяхъ".


Культъ Ѳемиды олицетворялся слѣдующими символами: свѣтильникъ, мечъ и женскій гребень. По мнѣнію Клементія Александрійскаго, эти предметы изображаютъ половые органы женщины.[22] Въ лернейскихъ мистеріяхъ особымъ почетомъ пользовался культъ Діониса, представленнаго въ видѣ Фаллуса.[23]


Въ Аѳинахъ, Коринѳѣ, на островѣ Хіосѣ и въ другихъ мѣстахъ существовала секта баптовъ, которая устраивала мистеріи въ честь мѣстной богини Коттито, родственной Венерѣ. При этомъ предавались различнымъ излишествамъ съ тѣмъ, чтобы снискать милость богини. Въ Элидѣ особымъ почитаніемъ пользовался Сосиполисъ, „Спаситель міра", это „божественное дитя", которое до рожденія появилось въ образѣ змѣи. Змѣя же является "символомъ жизни"; она — физическій знакъ, необходимый аттрибутъ божественнаго творца міра и жизни.[24]


Греки праздновали также бракосочетаніе своихъ боговъ. Ритуалъ этотъ совершался только избранными жрецами и чиновниками; онъ облекался въ глубокую тайну. Ho Petersen замѣчаетъ, что "мистическіе обряды, совершаемые на обыкновенныхъ свадьбахъ, выступаютъ здѣсь съ особенной отчетливостью. Въ началѣ года, въ мѣсяцѣ Гамеліонъ (нашъ — январь) происходитъ первая свадьба — Урана и Геи. Въ концѣ этого мѣсяца — свадьба Зевса и Геры. Далѣе шло бракосочетаніе Зевса и Деметры, Зевса и Коры, Гадеса и Коры или Персефоны, Діониса и Аріадны, Діониса и Коры и т. д. Единственная священная свадьба, о которой мы имѣемъ достовѣрныя свѣдѣнія, это — бракосочетаніе Діониса съ женой архонта-базилевса. Неизвѣстно только, какую роль играетъ въ данномъ случаѣ жена архонта: является ли она Корой, Аріадной или символическимъ обозначеніемъ Аѳинъ. Но мы могли уловить лишь общій смыслъ этого обряда, такъ какъ онъ совершался въ глубокой тайнѣ.[25]


Распространеніе христіанства явилось опасной угрозой культу Фаллуса и Пріапа. Тѣмъ не менѣе христіанству не удалось искоренить его окончательно. Среди орфиковъ, напр., объявилась секта, поклонявшаяся Фаллусу[26]. Орфики — это мистическая секта, которая въ центрѣ своей пантеистической теогоніи ставила культъ Діониса; они налагали на себя обѣтъ строгой, воздержной жизни, которая включала въ себя и самобичеванія. Однако, нѣкоторыя мистеріи орфиковъ не лишены извѣстнаго оргіастическаго элемента.[27]


Bethe, разбирая вопросъ о любви грековъ къ мальчикамъ, приводитъ соображенія оккультнаго характера; по его мнѣнію,[28] греки предпочитали эту любовь, руководствуясь такой мыслью: только этотъ актъ въ состояніи перенести добродѣтели любящаго человѣка на возлюбленнаго. По древне-греческому воззрѣнію подобное перенесеніе можетъ быть совершено только физическимъ путемъ, напр., путемъ ввода сѣмени, которое содержитъ въ себѣ, по крайней мѣрѣ, извѣстную долю души человѣка. Слѣдуетъ поэтому предположить, что это были гомосексуальные акты, напоминающіе собою актъ совокупленія. Благодаря этому метафизическому обоснованію греки, вѣроятно, иначе смотрѣли на гомосексуализмъ, чѣмъ односторонняя „prudегіе" позднѣйшихъ вѣковъ.


Почти подобными мотивами руководствовался среднеавстралійскій народъ, Окилія, устанавливая у себя обрядъ обрѣзанія. У мальчика срѣзаютъ обыкновенно крайнюю плоть и  передаютъ ее брату его. Тотъ  растираетъ ее различными жировыми веществами и отдаетъ младшему брату своему, который долженъ ее съѣсть. Идея, лежащая въ основѣ этого обряда, сводится къ тому, что мальчикъ, съѣвъ крайнюю плоть, становится здоровымъ, сильнымъ юношей[29].


Мнѣніе Bethe подтверждается данными, приводимыми Licht'омъ.[30] Ha греческомъ островѣ Тера, который раньше назывался — прекраснѣйшій, были найдены вблизи храма Аполлона Карнейскаго камни съ надписями, изъ которыхъ видно, что въ этомъ мѣстѣ совершались акты физическаго перенесенія добродѣтелей любимаго человѣка на возлюбленнаго. Corpus inscriptionum Graecarum, въ ХІІ книгѣ, подъ № 536—601 и въ приложеніи подъ № 1410-1493 приводитъ цѣлый рядъ подобныхъ надписей. Вотъ первая изъ нихъ:


Итакъ: Phidippidas futuit. Timagoras et Enpheres et ego futuimus. Enpylus haec (hie!).....[ — позднѣйшее обозначеніе нравственно развращеннаго человѣка]. Enpedocles fatutus est hie et saltavit pro Apollinem.


Судя по этимъ надписямъ, мы можемъ съ полной достовѣрностыо  утверждать,  что  первый  подобный ­актъ былъ совершенъ въ честь боговъ; мнѣніе Bethe о метафизическомъ значеніи этого акта является поэтому вполнѣ правильнымъ. Очень можетъ быть, что торжества въ честь Аполлона Карнейскаго играли только ту роль, что давали людямъ возможность познакомиться съ наиболѣе прекрасными юношами страны. Половой актъ въ данномъ случаѣ совпадалъ съ праздникомъ лишь по времени, но онъ никакого отношенія къ этому празднику не имѣлъ; онъ также лишенъ былъ всякаго оккультнаго значенія. Однако нѣтъ никакого сомнѣнія, что у многихъ народовъ любовь къ мальчикамъ приводилась въ связь съ религіознымъ культомъ, что видно на обозначеніяхъ: puer sanctus, kinalda и т. д. Гельвецій сообщаетъ, что въ Перу педерастія разсматривается какъ актъ, совершаемый въ честь боговъ. Въ Японіи еще и въ настоящее время половое общеніе священника съ женщиной считается дѣломъ "грязнымъ и недостойнымъ", тогда какъ любовь къ  мальчикамъ — "и  достойной, и святой"[31].


­Особенно велико было число сексуальныхъ боговъ въ древнемъ Римѣ. Конечно, не потому, что римляне отличались исключительной похотливостью, а потому, что въ дѣлахъ культа они были особенно мнительны. Никогда они не навязывали покореннымъ народамъ свои религіозныя убѣжденія; часто даже римляне перенимали у нихъ то или иное божество и возводили его на высоту государственнаго культа съ тѣмъ, чтобы данное племя не чувствовало себя въ обидѣ и не возстовало  противъ римскаго владычества. Большинство ­этихъ божествъ являлось покровителями половой жизни; сообразно съ этимъ церемоніи, устраиваемыя въ честь ихъ, носили ярко выраженный сексуальный характеръ. Древне-италійскіе сабиняне воздавали почести Флорѣ, богинѣ плодовитости, при помощи полового акта. Какъ передаютъ Августинъ, Лактантій и Арнобій, невѣста должна была сѣсть на половой органъ статуи Пріапа и тѣмъ самымъ совершить актъ лишенія дѣвственности, которая приносится въ жертву Dea Perfica, Dea Pertunda и Mutunus Tulunus. Согласно одному преданію, зачатіе Окризіи совершалось именно этимъ путемъ.


­Быкъ пользовался большимъ почитаніемъ также и въ Римѣ, правда, въ нѣсколько меньшей степени, чѣмъ въ Египтѣ. По этому поводу Овидій говоритъ: „Римляне, огорченные бездѣтностью похищенныхъ сабинянокъ, удалились въ священную рощу, чтобы помолиться и просить заступничества у Юноны. Оракулъ при этомъ сказалъ: женщины должны быть оплодотворены быкомъ. Совѣтъ этотъ римляне приняли съ холоднымъ равнодушіемъ; по этрурскій магъ истолковалъ имъ эти слова въ томъ смыслѣ, что бездѣтныхъ женщинъ нужно бить по спинѣ или животу ремнями изъ бычачьей кожи. Такъ и было сдѣлано во время люперкалійскихъ празднествъ. Въ день праздника, т.-с. 23 февраля, обнаженные юноши бѣгали по всему городу и избивали прохожихъ ремнями, сдѣланными изъ бычачьей кожи. Особенно же доставалось женщинамъ, которыя охотно подставляли свои спины подъ удары кнута въ надеждѣ получить красивое и многочисленное потомство. Здѣсь Dulaure замѣчаетъ: "По всему видно, что римская церемонія во многомъ отличаласъ отъ мендійской; Быкъ, правда, не игралъ здѣсь главной роли, но онъ все же былъ причастенъ къ этому обряду. Словомъ, мотивъ тутъ одинъ и тотъ же". To же самое можно сказать и о церемоніи обрѣзанія у Массаевъ. Въ этихъ праздникахъ принимаютъ участіе и женщины, особенно бездѣтныя. Юноши, предназначенные къ обрѣзанію, забрасываютъ ихъ экскрементами быка; женщины надѣются благодаря этому пріобрѣсти способность къ дѣторожденію[32].


Культъ Вакха перешелъ въ Римъ послѣ періода царей. Римляне называли Вакха Pater Liber, a Венеру — Venus Libera. Августинъ говоритъ: „Мужской половой органъ пользуется почитаніемъ въ храмахъ Liberi, женскій — въ храмахъ Liberae... Оба бога были извѣстны подъ именемъ отца и матери. такъ какъ они являлись покровителями акта зачатія". Фаллуса римляне называли Mutinus или Tutinus; Пріапъ — это тотъ же Фаллусъ, помѣщенный на какомъ-нибудь по граничномъ столбѣ. Обѣ формы являлись символами, мужской силы и женской плодовитости; люди думали что эти боги въ состояніи устранить всякое вредное чародѣйство при свадьбахъ и беременности.


Въ праздникъ Либералій, 17 марта, по всему городу проѣзжалъ Фаллусъ огромнѣйшихъ размѣровъ. Онъ останавливался обыкновенно на базарной площади, куда стекались всѣ знатныя дамы города. Первая же дама возлагала на него вѣнокъ; это дѣлалось съ той цѣлью, чтобы вымолить у него богатый урожай.


Въ  концѣ  марта  справлялся  праздникъ Венеры. Въ Греціи, Сиріи и Египтѣ культъ Венеры былъ тѣснымъ образомъ связанъ съ культомъ Фаллуса. Въ день праздника всѣ римлянки торжественнымъ шествіемъ направлялись къ Квиринальскому холму, къ храму Фаллуса. Тамъ онѣ брали изображеніе его и относили его въ храмъ Венеры, гдѣ богиня брала его къ себѣ на колѣни. Точно такимъ же торжественнымъ образомъ его относили обратно[33]. Наиболѣе горячія поклонницы богини проявляли свое благочестіе въ томъ, что послѣ этой церемоніи онѣ уходили въ баню и тамъ вступали съ мужчинами въ связь, столь пріятную богинѣ[34].


Римскія вакханаліи превосходили по своей разнузданности все то, что мы видѣли въ греческихъ мистеріяхъ въ честь Діониса. Первоначально торжественныя церемоніи происходили днемъ при участіи однѣхъ только женщинъ. Впослѣдствіи сюда были допущены и мужчины. Вотъ тутъ-то начался самый настоящій, грубый, безудержный развратъ. Торжества были перенесены на ночь; они происходили каждый мѣсяцъ въ теченіе пяти дней, тогда какъ раньше они справлялись лишь одинъ разъ въ году и то только три дня. Юноши, которые допускались на зти торжества, были не старше 20 лѣтъ. Жрецы уводили ихъ въ подземныя помѣщенія гдѣ вступали съ ними въ любовную связь. Отчаянный вопль, раздававшійся при этихъ актахъ изнасилованія, заглушался звукомъ трубъ и игрой на цимбалахъ. Волна грязнаго разврата подхватывала и уносила съ собой людей, а тѣ спокойно плыли по ней, пользуясь густымъ мракомъ ночи. Здѣсь все смѣшалось: возрастъ, полъ. Всякій отдавалъ долгъ своимъ страстямъ. Чувство сдыда было забыто; всѣ формы извращенности были испробованы. Юноши должны были безпрекословно подчиниться и покорно отдаться въ руки жрецовъ; въ противномъ случаѣ ихъ ждала страшная кара: ихъ приносили въ жертву. Боясь разоблаченій этихъ таинственныхъ церемоній, жрецы многихъ убивали. При помощи особыхъ приспособленій ихъ быстро вздымали на воздухъ, а затѣмъ бросали въ пропасть. Народу жрецы говорили, что ихъ убили боги, разгнѣванные упорнымъ нежеланіемъ этихъ юношей подчиниться всѣмъ правиламъ культа. На этихъ вакханаліяхъ можно было нерѣдко встрѣтить и людей изъ высшихъ слоевъ общества. Число участниковъ было колоссально. Въ этихъ оргіяхъ принимали участіе не какая-нибудь секта или общество, а громадная толпа народа. Наконецъ, сенатъ запретилъ эти вакханаліи. Конечно, его мало тревожили буйные эксцессы, которыми онѣ сопровождались. Сенатъ скорѣе имѣлъ въ виду устранить политическую опасность, которая была связана съ подобными церемоніями. Это видно изъ того, что мистеріи въ честь Bona Dea продолжали существовать и отличались той же разнузданностью, хотя въ нихъ принимали участіе однѣ только женщины.


Подробную картину этихъ церемоній рисуетъ намъ Ювеналъ въ своей VI сатирѣ, конечно, не безъ поэтическихъ преувеличеній: "Они намъ хорошо знакомы, эти тайные обряды, совершаемые въ честь Bona Dea. Неистовыя вакханки съ распущенными волосами, оглушенныя  трубными  звуками  и возбужденныя виномъ, — онѣ носятся въ дикой пляскѣ, взывая къ помощи Пріапа. Кто въ состояніи описать эту безграничную похоть? Кто можетъ себѣ представить эти бѣшеные танцы, сопровождаемые дикимъ, безумнымъ воемъ? Какіе потоки вина изливаются на этихъ торжествахъ? Вотъ Софія; съ цвѣтами въ рукахъ она хочетъ совратить даже самую низкую тварь, непотребную женщину; но Мэдулина далеко превзошла ее. Высшая разнузданность даетъ здѣсь высшій почетъ. Это не призракъ; здѣсь все неподдѣльно и реально. Ихъ бѣшенство могло бы возбудить самыхъ отжившихъ стариковъ, Пріапа и Нестора. Эти фуріи, истерзанныя своимъ горячимъ сладострастіемъ, вопіютъ: „Насталъ моментъ! Подавайте намъ мужчинъ! Развѣ мой возлюбленный спитъ? — Разбудите его. А если не разбудите, тащите рабовъ. Если не найдете рабовъ приведите водовоза!"


Относительно ночныхъ мистерій въ культѣ Пріапа сообщаетъ намъ Петроній. Онъ говоритъ, что наканунѣ праздника въ пріаповы храмы стекались огромныя толпы женщинъ. Каждая имѣла въ своихъ рукахъ большое кожаное изображеніе Пріапа; „далѣе этого не позволено было видѣть" — добавляетъ онъ. Кромѣ меда и молока, этому божеству приносились въ жертву митровыя вѣтки, символъ счастливой любви. Импотенты или люди, страдающіе венерическими болѣзнями, приносили восковыя или мраморныя изображенія дѣтороднаго органа своего въ надеждѣ снова выздоровѣть[35].


Заимствованный въ Римѣ  культъ  Кибелы  справлялся въ Малой Азіи съ особенной пышностью. Въ день праздника, 22 марта, люди удалялись въ кедровую рощу богини; выбравъ наиболѣе красивое дерево, они обматывали его шерстяными лентами, а вѣтки его украшали символами культа: посохомъ, тимпанами, флейтами и барабанами. Все это они красиво убирали свѣжими фіалками и другими первенцами весны. По самой серединѣ висѣла фигура Аттиса, любимца Кибелы. Дерево же, на которомъ висѣла фигура, вырубаютъ и относятъ въ капище богини. За этимъ торжествомъ слѣдовалъ періодъ поста, траура и экстатическаго плача. Но 25 марта радость и ликованіе снова воцарялись въ странѣ. День видимо одерживалъ побѣду надъ ночью, Аттисъ возродился къ новой жизни и вернулся къ Кибелѣ, измученной продолжительнымъ ожиданіемъ. Далѣе слѣдовалъ день перерыва, а за нимъ — торжественное шествіе. Въ центрѣ его на колесницѣ, запряженной быками, находилось изображеніе богини, а вокругъ нея пестрая ликующая толпа. Процессія направлялась по всему городу къ рѣкѣ; въ ней купали богиню при радостныхъ пѣсняхъ всего народа.


Культъ Астарты и Милитты, существовавшій первоначально въ Сиріи перешедшій затѣмъ въ Римъ, среди многочисленныхъ другихъ жертвъ зналъ также жертву дѣвственности. Смыслъ этой жертвы заключался въ томъ, что богиня, умилостивленная этимъ актомъ, должна была явиться покровительницей данной дѣвушки въ ея дальнѣйшей брачной жизни. Только этимъ можно объяснить тотъ странный фактъ, что дѣвушки охотно отдавались всѣмъ посѣтителямъ  храма  этой богини. Вѣдь въ случаѣ отказа она рискуетъ навлечь на себя гнѣвъ богини.


Подобныя жертвы существовали не только у дѣвушекъ, но и у юношей[36]. Это практиковалось не въ одной только Сиріи; поданнымъ Bastian'а и Nachtigall'я, мы встрѣчаемъ этотъ обрядъ во всей Африкѣ. Пережиткомъ его является „хижина красоты" — учрежденіе, родственное сирійскому сикотъ-бенотъ — „дѣвичья горница". Въ этой горницѣ выставлялись напоказъ разряженныя дѣвушки, готовыя вступить въ бракъ. Люди, желающіе вступить съ дѣвушкой въ болѣе или менѣе продолжительную связь, имѣютъ здѣсь возможность осуществить свое желаніе. Дѣвушка пріобрѣтается здѣсь за опредѣленную цѣну. Тайное совокупленіе мужчины и женщины считается въ нѣкоторыхъ мѣстахъ преступнымъ нарушеніемъ исконныхъ обычаевъ общины. Деньги, пріобрѣтаемыя такимъ образомъ дѣвушкой, считается вполнѣ приличнымъ и правомѣрнымъ заработкомъ и ни одинъ, даже самый святой ганга не побрезгаетъ отчислить отъ этихъ денегъ нѣкоторую долю въ пользу храма[37].


Въ африканскомъ королевствѣ Юидѣ существуетъ своеобразный религіозный актъ: основывать убѣжища любви и населять ихъ иностранцами. Въ Африкѣ и Малой Азіи, въ Полинезіи и внутренней Азіи — всюду половой актъ считается религіознымъ обрядомъ, который доставляетъ милость неба и благоволеніе божества. Иными словами, половой актъ, съ точки зрѣнія основной цѣли его, разсматривается, какъ нѣкоторое оккультное дѣйство. Въ Камулѣ, расположенной въ тангутской провинціи, актъ гостепріимства доходитъ до того, что при приходѣ гостя хозяинъ оставляетъ свой домъ и возвращается лишь тогда, когда гость уже успѣлъ уйти. До своего ухода онъ строго-на-строго приказываетъ своей женѣ, дочерямъ и прочимъ родственницамъ угождать во всемъ гостю. И этотъ обрядъ имѣетъ исключительно религіозное значеніе.


Во время пребыванія Кука на островѣ Гаити жители этого острова предложили его спутникамъ присутствовать при одномъ жертвоприношеніи, которое совершалось въ честь любви одного юноши къ 12-лѣтней дѣвочкѣ[38].


Въ сирійскомъ Перополисѣ, на берегахъ Евфрата, около теперешняго Менбуджа, Фаллусу воздвигнуты громадные памятники. Передъ главнымъ храмомъ города, величайшимъ и священнѣйшимъ изъ всѣхъ сирійскихъ храмовъ, были сооружены два громадныхь Фаллуса. По этому поводу Dulaure замѣчаетъ: „Эти два Фаллуса, которые возвышаются передъ храмомъ на подобіе двухъ высокихъ башенъ, служили, вѣроятно, общепринятымъ образчикомъ тогдашней архитектуры. Башни съ зайцеобразными шпилями такъ и назывались во времена Витрувія phalae. Тѣмъ же именемъ обозначались въ средніе вѣка различныя башни, которыя служили для защиты городовъ и крѣпостей. Подобное совпаденіе съ названіемъ заставляетъ насъ думать, что высказанный нами взглядъ правиленъ." Но оба Фаллуса, воздвигнутые передъ зданіемъ храма, служатъ не только для украшенія, но и для различныхъ религіозныхъ обрядовъ. Ежегодно какой-нибудь человѣкъ взбирался на самую вышку и оставался тамъ въ теченіе семи дней. Пищу ему подавали внизу, онъ же втаскивалъ ее съ помощью длинной цѣпи; такимъ же образомъ онъ доставалъ и дрова, изъ которыхъ сооружалъ маленькое сидѣніе на подобіе гнѣзда. Посѣтители храма отдавали всѣ свои приношенія жрецу, стоявшему у основанія Фаллуса; тоть же передавалъ имена жертвователей человѣку, сидѣвшему на верхушкѣ. Послѣдній возносилъ къ Богу молитву отъ имени жертвователя, причемъ ударялъ въ какой-то металлическій инструментъ, издававшій какой-то рѣзкій звукъ. Въ теченіе всѣхъ семи сутокъ этотъ человѣкъ не долженъ сомкнуть глазъ. И по сосѣдству съ Сиріей, въ Финикіи, Фаллусъ пользовался глубокимъ преклоненіемъ; его культъ связывали съ культомъ Астарты. Въ Библосѣ и Адонисъ, и финикійская Венера чествовались въ одномъ храмѣ. Въ подражаніе египтянамъ финикіяне праздновали смерть и воскресеніе Адониса. За траурными мистеріями слѣдовали дни живой радости. Во время церемоніи разносили изображеніе Фаллуса, полового органа; въ это именно мѣсто Адонисъ, согласно преданію, былъ раненъ кабаномъ; но излѣчившись, онъ освятилъ навсегда этотъ органъ[39].


Евреи почитали Адониса подъ именемъ Тамуза. Въ одномъ мѣстѣ Іезекіиль жалуется: "И онъ сказалъ: Ты увидишь еще большую мерзость, которую они творятъ. И онъ повелъ  меня  къ  вратамъ  дома Божія, обращеннаго къ сѣверу, и я увидѣлъ передъ собою женщинъ, сидѣвшихъ тамъ и оплакивавшихъ Тамуза"[40]. Этотъ богъ Тамузъ, вѣроятно, не кто иной, какъ Тамосъ или Шамошъ, которому поклонялись финикійскіе хананеяне, моавиты и мидіамиты. Ему царь Соломонъ выстроилъ храмъ, впослѣдствіи разрушенный Іосіей[41].


Большимъ почитаніемъ въ формѣ фаллическаго культа пользовался у фригійцевъ Аттисъ. Согласно преданію, онъ сильно изувѣчился или, по другой версіи, кто-то другой нанесъ ему тяжкую рану.


Въ областяхъ, расположенныхъ по сосѣдству съ Палестиной, почитался Баалъ-Пегоръ или Баалъ-Пеоръ. И Іудеи неоднократно возвращались къ этому культу. Центромъ всѣхъ церемоній, относящихся къ данному культу, являлась, повидимому, нагота. По словамъ Филона, люди совершенно обнажались передъ изображеніемъ этого божества. Въ библейскомъ текстѣ мы встрѣчаемъ указаніе на то, что всѣ вѣрующіе душой и тѣломъ отдавались этому божеству. Раскрывая смыслъ библейскаго текста, Beyer приходитъ къ тому заключенію, что моавитянки отдавались этому идолу до вступленія въ половую связь съ какимъ-нибудь израильтяниномъ[42]. Рабби Соломонъ Іархи(Раши) говоритъ, что люди обножали свою заднюю часть передъ изображеніемъ Баалъ-Пеора; тутъ же они отправляли свои потребности и оставляли экскременты въ качествѣ жертвоприношенія[43].


Изъ культурныхъ странъ Востока перенесемся на Западъ.


Уже въ то время, когда была открыта Мексика, фаллическій культъ насчитывалъ въ г. Пануко много вѣковъ своего существованія. Въ Тласкаллѣ пользовался религіознымъ поклоненіемъ символъ, представлявшій изъ себя соединеніе мужскихъ и женскихъ половыхъ органовъ. Garcilaso de la Vega co словъ Blas Valera говоритъ, что Тлетцотейтль былъ у мексиканцевъ богомъ развращенности. Точно также и жители острова Таити (Санъ-Доминго) посвятили Фаллусу спеціальный культъ. При раскопкахъ, произведенныхъ въ 1790 году, было найдено множество фаллусовъ самыхъ разнообразныхъ размѣровъ. Перуанцы изготовляли бокалы въ формѣ Фаллуса; эти бокалы нерѣдко клали въ могилу вмѣстѣ съ умершими. Все это указываетъ на весьма распространенный фаллическій культъ[44].


Фаллусъ игралъ очень видную роль и во время праздниковъ жатвы, происходившихъ въ Мексикѣ. Въ старинной мексиканской живописи, изображающей картину этихъ праздниковъ, мы встрѣчаемъ чрезвычайно знаменательную черту: шествіе фаллоносцевъ. Каждый носитъ съ собою огромный фаллусъ, поддерживаемый рукой; торопливымъ шагомъ они направляются къ божественной матери Тетеойнанъ, въ честь которой и справляется этотъ праздникъ. Въ началѣ ноября таскальтеки и другія племена справляютъ праздникъ въ честь богинь Ксохикветцаль и Ксохитекатль (богиня, родственная Флорѣ); здѣсь приносятся въ жертву дѣвушки въ память о возлюбленныхъ. Въ этотъ же мѣсяцъ выступаютъ на сцену проститутки, которыя предлагаютъ и свою жертву. Идя на смерть, онѣ призываютъ на себя жесточайшія проклятія, причемъ произносятъ самыя непристойныя слова. Можно, поэтому, вполнѣ согласится съ Preuss'омъ, который утверждаетъ, что однимъ только выступленіемъ публичныхъ женщинъ и непристойными словами дѣло не ограничивалось; надо полагать, что здѣсь имѣли мѣсто и пріапическія тѣлодвиженія, и публичные половые акты. Все же это, вмѣстѣ взятое, облекалось въ форму религіознаго культа. Во время этихъ праздниковъ жертвами, какъ мы уже говорили, являлись дѣвушки и публичныя женщины; смыслъ этихъ жертвъ заключался въ томъ, что "благодаря ихъ смерти богиня любви пріобрѣтаетъ молодость, свѣжесть и жизнерадостность[45]. Моки-индіанцы справляютъ праздникъ плодовитости и зимой. Главнымъ эпизодомъ этихъ торжествъ является 14-дневная церемонія, которая, между прочимъ, сопровождается  избіеніемъ  дѣтей обоего  пола. По поводу этихъ торжествъ Fewkes сообщаетъ слѣдующее[46]: „Группа танцоровъ отправляется къ священному дому. Тамъ каждый изъ участниковъ получаетъ горсть муки; кромѣ того, ихъ обкуриваютъ табачнымъ дымомъ. Далѣе толпа идетъ впередъ, останавливается въ какомъ-нибудь мѣстѣ и просить тамъ мяса; при этомъ она заводитъ шутливую рѣчь съ хозяевами. Когда они выходятъ на площадь, имъ навстрѣчу выступаетъ другая толпа, оглашающая воздухъ криками радостныхъ пѣсенъ. Затѣмъ выступаютъ два танцора, которые симулируюъ эротическій экстазъ; они ложатся на землю и производятъ при этомъ самыя непристойныя тѣлодвиженія, извиваясь въ мнимыхъ конвульсіяхъ сладострастія. Черезъ пять минутъ они вскакиваютъ, набрасываются на мамзраутокъ и совершаютъ съ ними акты, которые неудобно назвать ихъ настоящимъ именемъ".


Обрядъ посвященія жрецовъ заканчивался обыкновенно у ацтековъ половыми излишествами. Въ концѣ смертнаго пути" (этимъ именемъ обозначался обрядъ посвященія) неофиты посѣщали танцовщицъ храма. Совершенно обнаженныя, онѣ совершали религіозную пляску. Послѣ пляски онѣ предавались половымъ излишествамъ, столь пріятнымъ Витцлипутцли, обновителю міра[47].


Въ своей „Historia general de ios hechos de los Castellanos en  las Islas i Tierra  Firme  del  Mar Oceano"[48]  Herrero говоритъ, что у Кордовы испанцы нашли множество идоловъ, "съ дьявольскими лицами и чертовскими фигурами; тутъ были и мужчины, и женщины, предававшіеся ужасному содомистатскому пороку". Oviedo въ своей Historia general y natural de las Indias[49] сообщаетъ, что подобные идолы были найдены у Laguna de Terminos.


Религіозные союзы, покоющіеся на весьма оригинальныхъ формахъ культа, существовали также на отдѣльныхъ островахъ Полинезіи, оторванныхъ отъ всего прочаго міра. Здѣсь, какъ и повсюду, религіозные обряды подчинены естественнымъ потребностямъ человѣка. На союзныхъ и Ладронскихъ островахъ существовала особая касту эріоевъ, въ которую входили преимущественно представители господствующихъ классовъ. Здѣсь обращаютъ на себя вниманіе тѣ жестокія условія, которыми было обставлено вступленіе въ это общество. Человѣкъ, желающій войти въ касту эріоевъ, обязанъ вступить въ бракъ; дитя же, происшедшее отъ этого брака, должно быть убито. На ближайшемъ собраніи онъ обязанъ представить свидѣтелей въ томъ, что предписаніе это исполнено въ точности; только тогда его принимаютъ въ число членовъ. Но эріонъ убиваютъ и тѣхъ дѣтей, которыя рождаются и послѣ принятія ихъ въ союзъ; такъ они поступаютъ до тѣхъ поръ, пока окончательно не выйдутъ изъ него. Если хоть одинъ ребенокъ ихъ остался въ живыхъ, они считаются выбывшими изъ союза. Многіе, такимъ образомъ, разстаются съ союзомъ  въ  возростѣ 30—35 лѣтъ. Нѣкоторые же остаются въ немъ, всю свою жизнь и предаются такъ гнуснѣйшему разврату. Эріои нерѣдко усыновляютъ чужихъ дѣтей, что имъ вполнѣ разрѣшается. У нихъ существуетъ особая татуировка; различными рисунками они отмѣчаютъ различіе въ положеніи того или иного члена въ этомъ союзѣ. Эріои представляютъ изъ себя военную касту, которая пользуется въ народѣ большимъ почетомъ. Въ ихъ празднествахъ принимаютъ участіе народъ и различныя высокопоставленныя лица, не принадлежащія къ этому союзу. Они связаны между собою тѣсными узами дружбы; даже товарищи, незнакомые другъ съ другомъ, и тѣ пользуются взаимнымъ гостепріимствомъ[50]. Народъ видитъ въ нихъ посредниковъ между богомъ и человѣкомъ. Празднества, устраиваемыя ими. отличаются неимовѣрной развращенностью[51]. Въ основѣ этого союза лежитъ та же идея, которую мы отмѣчали повсюду: разрывъ съ нормой обыденной жизни путемъ жестокаго, хотя и нѣсколько запоздалаго акта отреченія.


Культъ Фаллуса пользуетса большой популярностью и въ Конго. Тамъ въ лѣсахъ можно нерѣдко видѣть маленькіе храмы, въ которыхъ находятся мужскія и женскія фигуры величиною въ человѣческій ростъ съ непомѣрно большими половыми, органами. „Однако" говоритъ Johnstonv[52], „въ этомъ не слѣдуетъ видѣть ничего особенно мерзкаго; тотъ, который такъ смотритъ на дѣло, находится въ состояніи ослѣпленія или полнѣйшаго невѣжества[53].


И въ Дагомэ существуетъ весьма развитый фаллическій культъ. Почти всѣ улицы столицы украшены этимъ символомъ. Все это фигуры самыхъ различныхъ размѣровъ. „Древо жизни" орошается пальмовымъ масломъ, которое стекаетъ въ сосудъ, поставленный внизу.


Но вернемся къ былымъ временамъ. Посмотримъ, каково было отношеніе древнихъ галловъ, германцевъ и славянъ къ культу пола. Майскія торжества, устраиваемыя друидами, носили характеръ какого-то обновленія, пробужденія природы; иными словами, отличительнымъ моментомъ ихъ былъ моментъ половой. Здѣсь мы рядомъ съ суровымъ аскетизмомъ встрѣчаемъ самые дикіе эксцессы. Жрицы друидовъ не всѣ обязаны были сохранить свою дѣвственность; нѣкоторыя изъ нихъ по своимъ функціямъ походили на греческихъ и египетскихъ гіеродуль.


Freyr и Freya были у германскихъ народовъ фаллическими божествами. Въ своемъ трудѣ: „Gesta pontificum Hammerburgensium" Adam von Bremen говоритъ: ,Въ Упсалѣ, вблизи города Сикстуна, были воздвигнуты для поклоненія три главныхъ божества Сѣвера. По самой серединѣ на высокомъ тронѣ сидѣлъ Торъ, наиболѣе могущественный среди боговъ; по бокамъ находились Воданъ и Фрейръ. Послѣдній былъ снабженъ громаднымъ Фаллусомъ. Въ прежнія времена, когда германцы еще не научились у римлянъ представлять боговъ въ видѣ живыхъ людей, символомъ Фрейра былъ большой Фаллусъ. Сестра Фрейра, Фрея, сѣверная Венера, была изображена съ огромнымъ фаллусомъ въ рукѣ. Ей обыкновенно приписывали признаки, принадлежащіе обоимъ поламъ[54]. Въ сѣверной Швеціи Фрейру былъ воздвигнутъ роскошный храмъ. Рядомъ съ его статуей находилась красивая, молодая женщина, которую называли его женой. По народному повѣрью, эта женщина находится въ сожительствѣ съ богомъ Фрейромъ; когда одна изъ подобныхъ женщинъ забеременѣла, радость прошла по всей странѣ, ибо это быдо счастливымъ предзнаменованіемъ. Зимой "жена Фрейра" уѣзжала вмѣстѣ съ Фрейромъ въ самые отдаленные углы Швеціи съ тѣмъ, чтобы дать возможность тамошнимъ жителямъ искупить свои грѣхи и проникнуться надеждой на предстоящую плодовитость[55].


?

Log in

No account? Create an account